Глава 16. Тайное становится явным

    Анна Петровна глубоко вздохнула, прежде чем начать. Комната, где они сидели с Василием Дерябиным, была тихой — лишь тиканье старинных часов на стене нарушало молчание. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багряные тона, будто предвещая бурю.

— Василий, — начала она тихо, но твёрдо, — я должна рассказать тебе всю правду. То, что я делала… почему занималась математикой с Мишей… Всё это было не просто так.

    Василий вскинул брови. В его взгляде промелькнуло недоумение, быстро сменившееся настороженностью. Он привык видеть Анну Петровну собранной, рассудительной — сейчас же она казалась человеком, который долго нёс непосильную ношу и наконец решился её опустить.

— Это всё… моя мама, Людмила Васильевна, — продолжила Анна Петровна, отводя взгляд. — Она настояла на том, чтобы я начала заниматься с Мишей. Не ради его успехов в математике. А чтобы быть ближе к корпорации… и к Виктору Петровичу.

    Лицо Василия окаменело. Он медленно откинулся на спинку кресла, сжимая и разжимая пальцы.

— Но зачем? — произнёс он глухо, словно боясь услышать ответ.

    Анна Петровна достала телефон и, не говоря ни слова, набрала номер матери. Когда Людмила Васильевна ответила, она включила громкую связь.

— Мама, я рассказала Василию всё, — произнесла Анна Петровна твёрдо.

    На том конце провода повисла долгая пауза, а затем раздался резкий, полный гнева голос:

— Ты что наделала?! Ты понимаешь, что это всё рушит?!

— Я больше не могу жить во лжи, мама, — ответила Анна Петровна. — Василий должен знать.

    Людмила Васильевна тяжело вздохнула. В её голосе вдруг прозвучала непривычная усталость:

— Хорошо. Раз уж ты всё раскрыла, я объясню. Всё началось в девяностых.

    Она замолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— Виктор Петрович был связан с ОПГ. Я тогда работала в милиции, и его деятельность принесла нам немало проблем. Мы пытались его поймать, но он всегда был на шаг впереди. А потом… потом он создал корпорацию «Ф.Е.Н.И.К.С.».

     Анна Петровна и Василий слушали, не перебивая.

— Мой муж, твой отец, — обратилась Людмила Васильевна к дочери, — был талантливым инженером. Он пытался устроиться в эту фирму. Думал, что это шанс для нас. Но вместо этого он лишился всего: работы, сбережений, здоровья. Он… он просто не выдержал. Потерял рассудок.

    Голос Людмилы Васильевны дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Я хотела поймать Виктора Петровича. Не только из‑за мести. Я хотела, чтобы он ответил за всё, что сделал. За разрушенные жизни. За моего мужа. За нашу семью.

    В комнате повисла тяжёлая тишина. Василий сидел, уставившись в пол. Его грудь вздымалась чаще, кулаки сжимались и разжимались. В голове не укладывалось: человек, которого он уважал, чьим мнением дорожил, оказался причастен к таким тёмным делам.

— Почему ты не сказала мне раньше? — наконец выдавил он, поднимая на Анну Петровну взгляд, полный боли и разочарования.

— Потому что боялась, — призналась она, едва сдерживая слёзы. — Боялась, что ты перестанешь мне доверять. Что всё это разрушит наши отношения.

    Василий резко встал и подошёл к окну. За стеклом уже сгустилась темнота, и лишь редкие огни фонарей пробивались сквозь неё. Он сжал пальцами подоконник, пытаясь унять внутреннюю бурю.

— Ты права, — произнёс он, не оборачиваясь. — Это многое меняет. Я… я даже не знаю, что думать. Всё, во что я верил, оказывается ложью.

    Анна Петровна почувствовала, как сердце сжалось от вины. Она знала, что Василий потрясён — его мир, построенный на доверии и уважении к Виктору Петровичу, рушился на глазах.

— Я понимаю, что ты в шоке, — тихо сказала она, подходя ближе. — И я не жду, что ты сразу всё простишь. Но мне важно, чтобы ты знал: я больше не хочу прятаться.

    Василий медленно обернулся. В его глазах читалась борьба — между гневом, разочарованием и попыткой сохранить то, что было между ними.

— Накануне отъезда в командировку, — заговорил он глухо, доставая из кармана небольшой предмет, — я нашёл это около колеса автомобиля Виктора Петровича.

    Он протянул Анне Петровне потемневший от времени ключ. На его головке был выгравирован странный символ: переплетение линий образовывало нечто вроде стилизованного глаза внутри треугольника.

— Не знаю, как он там оказался и что означает, — добавил Василий. — Но это не похоже на случайность.

    Анна Петровна внимательно рассмотрела ключ, затем сфотографировала символ и отправила снимок матери.

    Через несколько минут телефон пискнул. Она прочла сообщение и побледнела.

— Мама пишет… — прошептала она, поднимая глаза на Василия. — Этот символ… в девяностые он постоянно мелькал в делах милиции. Но это не символ «Феникса».

— А чей тогда? — хрипло спросил Василий, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее.

— Это знак группировки, которая враждовала с «Фениксом». Той, с которой Виктор Петрович вёл жестокую борьбу за сферы влияния. Мама пишет, что их называли «Треугольник», но так и не смогли выяснить, кто стоял за этой организацией.

    Василий сжал ключ в руке. Его взгляд, прежде полный растерянности, постепенно обретал твёрдость.

— Значит, у Виктора Петровича были враги, — произнёс он медленно. — И этот ключ… возможно, он — ключ к правде.

    Анна Петровна кивнула. В её глазах теперь горела решимость.

— Мы должны узнать всё до конца. Вместе.

    Василий глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он всё ещё был в шоке от открывшейся правды, но понимал: отступать некуда. Теперь их путь — это путь к разгадке, какой бы горькой она ни оказалась.

Вернуться к оглавлению

К прошлой главе

Читать дальше